Это точно любовь?

Куплет 1]

Стены давят в этой съёмной и убитой квартире,

Тошно жить в твоём придуманном, пластмассовом мире.

Опять молчишь на кухне — это же твоя забава,

А для меня эта звенящая тишина — отрава.

Я собираю чужие советы, глупые мнения,

Пью остывший кофе до головокружения.

Легче не станет, хоть выпей всю аптечку до дна,

В этих четырёх углах я катастрофически одна.

Кто-то слил, что ты звонил вчера пьяный в хлам,

Но я не верю этим дешёвым пустым словам.

Целый месяц сгорел, остался только серый пепел,

Ты был слишком слеп, а я просто хотела верить.

Рваные кеды, размазана тушь по щекам опять,

Сколько можно учиться тебя за всё прощать?

Я считаю секунды, пульс бьёт двести в висок,

Наш несчастный финал предсказуем и так жесток.

Припев

Один гудок — и снова невесомость,

Но горло режет выжженная гордость!

Я за тепло продать могла бы душу,

Но ты молчишь, и я всё к черту рушу!

Твой лживый свет разит слепым ударом,

Ты наслаждался собственным пожаром.

И рвется крик сквозь сломанную дверь:

Я так же ненавижу тебя, как и люблю теперь!

Куплет 2

Ты опять смотришь с этой дурацкой кривой усмешкой,

Будто я на твоей доске была всего лишь пешкой.

Каждый судорожный вдох считал моим личным паденьем,

Прикрывая жестокость дешёвым пренебреженьем.

Кидал крохи надежды, будто дворняге под ноги кость,

А внутри копилась только глухая слепая злость.

И чтоб захлопнуть дверь перед моим заплаканным носом,

Ты сыпал обвинениями и дурацким допросом.

Да, я тоже не святая, плюнула ядом в ответ,

Выключила в нашей общей спальне тусклый свет.

Я сама закопала нас в сырую холодную землю,

Больше твои отмазки и нытьё не приемлю.

Но смотреть на твоё пустое, фальшивое лицо —

Это как надеть удавку вместо обручальных колец.

Мне противно, мерзко, больно и жутко до дрожи,

И мороз пробирает под слоем бледной кожи.

Бридж

Делаю шаг на край, чтобы сжечь к чертям все мосты,

В этом личном аду остались только пепел, я и ты.

Стоишь напротив в худи — каменный, ноль эмоций,

Чувств не осталось ни капли, ни грамма, ни микропорций.

Ты сквозь сжатые зубы бросишь сухое «прости»,

Думая, что этим сможешь нас двоих от гибели спасти.

Но тут спасать уже нечего, провод перекушен давно,

И наше с тобой кино закончилось, стало темно.

Припев

Один гудок — и снова невесомость,

Но горло режет выжженная гордость!

Я за тепло продать могла бы душу,

Но ты молчишь, и я всё к черту рушу!

Твой лживый свет разит слепым ударом,

Ты наслаждался собственным пожаром.

И рвется крик сквозь сломанную дверь:

Я так же ненавижу тебя, как и люблю теперь!